Небо голубое, теплое. Высокое солнце светит ярко, но греет мало. И все же, если встать у освещенной стены, то почувствуешь на щеке слабую его ласку.
Сила солнца непреоборима. Еще стоит мороз, а поверхность сугроба на припеке уже искрится влагой.
С крыш косо падают редкие капли, глыбы голубого льда покрылись холодной испариной, оплавился снег, дороги, словно луженые.
В это время лучше всего вечера. Они по весеннему мягки. В синеватых прозрачных сумерках теплятся фонари, пахнет водой, прихваченной легким морозцем, звуки становятся явственнее.
Ночью возвращается зима. Мороз крут и жесток, как в январе, но не по-зимнему: светел и чист лик молодой луны, ярки звезды, не по-зимнему голубеет скованный настом снег.
К утру встает плотный морозный туман. Всплывает из-за горизонта багровое солнце. Замерзшие ручьи напоминают потоки застывшей лавы, а ...
Палатка стоит на бугре, покрытом пятнами серебристого сухого лишайника. Над головой поднимаются старые кедры. У ног бурлит горная река. Черные с проседью крутые волны на тесном перекате напоминают быков, проносящихся через ворота загона. Волны, которые не попадают в узкий створ, разбиваются о камни и обращаются в пену. За перекатом река суетно плещется, затем свивается жгутом и несется к ожидающему ее скалистому трамплину. Перед порогом вода стекленеет, у самой клыкастой пасти его проседает и тяжелым сверкающим монолитом падает вниз.
Кругом пустынные горы. Тишина. Днем всегда много отвлекающих дел и нужно время от времени настраивать свой слух, чтобы уловить звук бегущей воды. Когда же солнце садится за гору, вздыбленную над долиной, гомон реки доносится уже непрерывно. Вслушиваясь в гул воды, ясно различаешь всплески, ...
Говорят, что тропические зори призрачны и мимолетны. Солнце стремительно падает за высокую стену леса, вспыхивает и меркнет край неба и тотчас опускается тьма. А утром огненный шар, словно подброшенный невидимой пружиной, без всякой цветовой увертюры взмывает над пышными деревьями такой же безжалостно горячий, как и вчера.
Те, кто плавал в дальних Южных морях, рассказывают, что зори там роскошны и грандиозны, как вселенский пожар.
У нас в средней полосе летние рассветы и вечера длинные, и наши зори живут долго. От зарождения до исчезновения они перемешивают в неповторимых сочетаниях множество красок. И сколько живописных образов рождается и исчезает в промежутках от блеклых отсветов раннего рассвета и неистовых красок зоревого разгара до того момента, когда золотое солнце оторвется от горизонта и начнет набирать высоту; или, ... 
Ветры всегда воплощались для человека в живых образах. Еще недавно легкие летние ветерки называли "зефирами" и изображали их шаловливыми легкокрылыми детьми. У детей были могучие дядья. Среди них выделялся Борей — муж с лицом викинга, суровый и безжалостный. Он прилетал из полуночных стран, и длинные темно-русые волосы неслись за его головой, словно хвост кометы. Его антипод, уроженец юга, был неистов и горяч. И если эти двое встречались, — земля и небо ходили ходуном...
Истлели карты с изображением атлетов с пухлыми щеками, дующих с четырех сторон света, исчезли из поэтического лексикона зефиры, но ветры живы и такие же свободные, как и прежде, носятся над сушей и морем.
Ветер — странник. Он тревожит душу и зовет в дальнюю дорогу. С юга он приносит запах ... 
Сейчас дела рук человеческих — необозримые пашни, искусственные моря, огромные города — наверное, видны с Венеры. Но многие тысячи лет назад даже с вершины горы едва ли можно было увидеть что-нибудь, даже отдаленно напоминающее о человеке. Разве только реденькие дымы, затерявшиеся в океане леса. В те времена человек вовсе не чувствовал себя хозяином положения и относился к природе с боязливым почтением. Все в мире, окружавшем его, - деревья и камни, горы и тучи —он наделял своими чертами, и все эти "существа" казались ему способными любить, ненавидеть, совершать обдуманные поступки.
Века цивилизации развили сознание человека. Теперь он считает, что таинственное — лишь разновидность непознанного.
Однако, когда мы попадаем в глушь и безлюдье, то невольно начинаем понимать наших предков.
Представьте себя хотя бы на время ... 